— Когда же Он наконец спустится повидаться со мной, своим любимым чадом? Может, Он меня боится?
— Бог ничего не боится! Как Он может чего-то бояться? Не настолько Он глуп, чтобы сотворить кого-либо, способного причинить Ему самому хоть малейший вред.
— Но в нашем мире хватает глупости, — отозвался Рас — И Богу следовало думать получше перед Актом творения.
— Не богохульствуй, сын! Он может услышать и явить свой гнев. Тогда Он испепелит тебя божественным огнем и дымом развеет по ветру, точно сало, забытое на сковороде.
— Хотелось бы высказать Ему кое-что, а то и за бороду оттаскать.
Мирьям зажала ладошками уши и в отчаянии запричитала:
— Богохульство! Богохульство! Ты будешь вечно корчиться в адском пламени!
— У мальчика есть характер, — вставил словцо Юсуфу. — Паршивец ничего не боится.
Сейчас, пересекая равнину на пути к дому, Рас снова увидел Птицу Бога. Перерыв в ее появлениях был на этот раз столь длителен, что ни дней, ни недель не счесть. Солнце поднялось над горами на ширину ладони. Птица была еще далеко, и мальчик не заметил бы ее, когда б не солнечные отблески на туловище. Прищурившись, он разглядел ее почти ясно.
Неожиданно в небе появилась еще одна гигантская птица. Она была куда ближе к Расу и видна совершенно отчетливо. Птица так и лезла в глаза, словно отвратительная сукровица из небесного прыща на фоне голубой утренней дымки. Рас перепугался — это было чересчур даже для него. Неужто и взаправду Игзайбер решил покарать Раса — за гордыню, за грехи, за хвастливые речи? Но зачем же Он тянул так долго? Никаких особенно оригинальных прегрешений за последние дни Рас не совершал.
Мальчик взвесил в руке тяжелое древко. Кто бы ни летел в Птице — ангел или даже сам Игзайбер, сначала он приземлится. А когда покинет чрево Птицы, пусть будет попроворнее, иначе живо познакомится с железным острием Расова копья.
Мирьям говорила, что ангелы и сам Создатель неуязвимы для людского оружия. Может, и так. Но все же лучше бы им иметь шкуру потолще — толще, чем у бегемота. Своим копьем Рас сразил немало бегемотов. Тварь, что в Птице, пусть даже одетая в железо, узнает, почем фунт лиха, прежде чем справится с Расом.
Вторая птица приближалась с оглушительным ревом, но держалась по-прежнему высоко и, похоже, собиралась пролететь мимо. Рас вздохнул с облегчением. Действительно, этой Птице не было до него никакого дела.
Рас обнаружил существенные отличия ревущей над головой птицы от другой, гнездившейся на столбе посреди озера. Два неподвижных, как у парящего орла, крыла по бокам, в отличие от орлиных смещенные к середине туловища, очертаниями напоминающего рыбье. И цвет, как у рыбы, — серебристый. На серебре угадывались буквы, очень схожие с теми, что Рас видел в книгах из старой озерной хижины.
У Птицы Бога под брюхом свисали с худосочных ног загадочные круглые лапки. У этой же лап вовсе не было видно. Возможно, птица прижала их к телу, как это делают обычные пернатые в полете.
Она пронеслась над Расом невероятно высоко — что там какая-то тысяча футов озерной громады! А Птица Бога сменила тем временем направление своего полета — летела наперехват нежданной гостье. Птицы, примерно на одной высоте, очень быстро сближались. Они почти уже встретились над холмами к югу от озера, когда двукрылая вдруг встала на крыло и вильнула вправо. Набрав в ходе своего маневра дополнительную высоту, она затем развернулась и полетела обратно, к Расу. Птица Бога устремилась вослед гостье.
Солнце ослепительно поблескивало на поверхности обеих птиц. Но еще ярче была двойная вспышка из какого-то темного стержня в боку у Птицы Бога.
Птицы оказались прямо над головой, и чмоканье неразличимых глазом крыльев Птицы Бога смешалось с ревом гостьи. Внезапно из задней части жестких крыльев последней вырвалось пламя, и за птицей потянулся дымовой шлейф. Она развернулась и устремилась прямо к Птице Бога. Та уклонилась к северу; затем, словно привязанная невидимой нитью, вернулась.
Жесткокрылая, объятая пламенем, маневрировала над Птицей Бога. И рев ее стал каким-то неровным. Птица Бога, начав было крутой подъем, вдруг резко нырнула вниз. Темный жезл торчал теперь с другого боку, но оранжевых сполохов Рас более не увидел. Птица Бога быстро неслась к земле, затем резко накренилась. Горящая птица все еще кружила над нею. Какой-то черный предмет выпал из ее чрева, закувыркался и разделился на части. Меньшая часть распустилась вдруг большим белым цветком, под которым висела фигурка человека — или ангела. Цветок с фигуркой под ним, медленно снижаясь, поплыл, подхваченный ветром, к северу.
Рас сразу загорелся желанием оказаться на месте приземления ангела. Однако изменение характера звуков над головой привлекало внимание куда сильнее. Жесткокрылая, точно огненный цветок в лепестках черного дыма, схватилась с Птицей Бога. Падая чуть ли не отвесно, она врезалась жестким крылом в неразличимые крылья своей противницы; брызнули осколки. Птица Бога, в свою очередь, ошеломленно завертелась и почти кувырком понеслась к земле.
Жесткокрылая взорвалась; огненный шар, набухая, задел Птицу Бога. Падение продолжалось, только вместо двукрылой птицы к земле несся рой обломков; Птица Бога падала значительно медленнее. Из нее тоже выскочила темная фигура; цветок, мгновенно раскрывшийся над нею, был ярко-желтым.
Рас видел, что внутри Птицы Бога был еще человек. Охваченный пламенем, он неуверенно поднялся с места и шагнул через дыру в боку Птицы в воздух.
Из развороченного чрева Птицы Бога выпорхнула туча маленьких листков. Белым шлейфом они сопровождали раненую птицу; плавно снижаясь, реяли за нею, точно белые прямоугольные бусинки, нанизанные на невидимые воздушные нити. Наконец нити лопнули — листки порхали повсюду. И когда ближайший коснулся в отдалении земли, мальчик понял: это бумага, в точности такая, как в книжках из старой хижины.
Птица. Бога с мучительным ревом окуталась языками пламени. Листки, продолжавшие выпадать из нее, мгновенно съеживались от жара. Ангел, выпрыгнувший последним и не распустивший большого цветка, уже ударился оземь — за деревьями, всего лишь в сотне-другой шагов от Раса.
А тот, что прыгнул первым, из двукрылой птицы, снижался над джунглями к юго-востоку, раза в четыре дальше. Рас всмотрелся и вскрикнул от изумления — у человека были длинные желтые волосы.
— Златовласая?!
— Твоя жена будет белокожей и скорее всего златокудрой, — неустанно твердила ему Мирьям.
Рас находил это странным. Кто его знает, красиво ли это — волосы цвета золота?
— Написано, что мальчик женится, — бурчал Юсуфу. — Но где ты прочла, что женится на Златовласке?
